О Соборе Воронежских святых (sobor_voronezh) wrote,
О Соборе Воронежских святых
sobor_voronezh

Categories:

Буевский раскол в Воронежской епархии 1927-1937 гг. Часть 2.

Буевский раскол в Воронежской епархии 1927-1937 гг. Часть 1.

В 1928 г. стало понятна та комбинация, которую разыграли сотрудники ОГПУ и советских органов по отношению к Церкви. Сломив сопротивление митрополита Сергия (Страгородского), власть позволила ему частично решить вопрос легализации Церкви и своей легитимности как заместителя местоблюстителя. При этом, стремясь не допустить создания мощной централизованной структуры Московского патриархата, ОГПУ не противодействовало, а в отдельных случаях направляло и поощряло автокефалистов. Решая одновременно еще одну задачу – выявление лиц, не лояльных к советскому строю. К этому времени определились основные контуры церковной политики: массовое сокращение количества действующих храмов, значительное уменьшение числа священнослужителей, вытеснение православия на обочину общественной жизни.



В апреле 1929 г. вступило в силу Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях». В соответствии с ним религиозные общества не вправе были заниматься какой-либо иной деятельностью, кроме как удовлетворением религиозных потребностей верующих в молитвенном здании. Одновременно эта деятельность была обставлена множеством ограничительных и регламентирующих условий. Например, собрания групп верующих могли происходить только с разрешения местных органов власти. Религиозным объединениям запрещалось «создавать кассы взаимопомощи, кооперативы, производственные объединения и вообще пользоваться находящимся в их распоряжении имуществом для каких-либо иных целей, кроме удовлетворения религиозных потребностей». Более того, постановлением запрещалось иметь в молитвенных зданиях книги, кроме тех, которые «необходимы для отправления данного культа». В начале 1929 г. был разослан секретный циркуляр «О мерах по усилению антирелигиозной работы», который борьбу с религией приравнивал к классово-политической, что открывало новый этап наступления на религию. Инструкция НКВД от 1 октября 1929 г. «О правах и обязанностях религиозных объединений» относила служителей культа к категории лишенцев. В мае 1929 г. на XIV Всероссийском съезде Советов была принята новая редакция статьи 4-й Конституции РСФСР: вместо «свободы религиозной и антирелигиозной пропаганды» признавалась «свобода религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды», что законодательно ставило верующих в неравное с прочими гражданами положение. Принятое 15 февраля 1930 г. Постановление правительства «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений» предписывало местным органам власти усилить контроль за руководителями религиозных общин, исключать из актива «враждебных советскому строю». В 1930 г. вышел ряд секретных циркулярных писем и постановлений правительства и Наркомфина об упорядочении налогового обложения религиозных объединений и духовенства, о трудоустройстве лиц, снявших с себя сан. Было увеличено налоговое обложение церковнослужителей. В случае неуплаты налогов их имущество конфисковывалось, а сами они выселялись в другие районы СССР. Начавшаяся в конце 20-х годов политика индустриализации и массовой коллективизации обострила отношения в обществе. Насильственная коллективизация в Воронежской губернии привела в начале 1930 г. к целому ряду крестьянских выступлений. Основными виновниками этих выступлений, по мнению ОГПУ, были сельские «кулаки» и примкнувшие к ним «церковники». «Кулачество в своей борьбе против коллективизации активно использует реакционное, антисоветски настроенное духовенство и наиболее отсталую часть верующих»43. В феврале-марте 1930 г. было сфабриковано дело «Церковно-монархической организации «Буевцы». Основными пунктами обвинения буевцев были агитация против создания колхозов, антицерковной политики властей и распространение соответствующих воззваний. 23 апреля 1930 г. в Соловецкий концлагерь поступило распоряжение об отправке в Воронежское ОГПУ для проведения следственных мероприятий епископа Алексея (Буя), священников Иоанна Стеблина-Каменского и Николая Дулова. Николай Дулов был арестован в Москве 28 октября 1929 г. сразу же после возвращения из Воронежа и приговорен к 5 годам лагерей. Так как Николай Дулов стал давать нужные следствию показания и епископ Алексей частично признал свою вину, то у сотрудников ОГПУ появились широкие возможности для «мотивированного» ареста участников «церковного подполья». Эта организация якобы была построена в соответствии с церковно-иерархической структурой, приходские советы были периферийными контрреволюционными группами. В большинстве крупных сел и во всех городах области существовали «опорные пункты» во главе с местными священниками. «Подрывная работа» проводилась ими в трех направлениях: распространение антисоветских воззваний, брошюр и листовок; посылка по районам пропагандистов-связников из духовенства; составление директив руководителям периферийных контрреволюционных групп. Буевцам приписывалась организация многих десятков выступлений крестьянства. Так, в мае 1930 г. священнику Иоанну Стеблину-Каменскому было предъявлено обвинение в том, что он «распространял церковно-монархические листовки и брошюры, и разного рода антисоветские провокационные слухи; вел агитацию против всех мероприятий советской власти в области коллективизации, индустриализации СССР. Имея конечной целью подготовить верующую массу к выступлению против советской власти, свержению ее и восстановлению монархии. В результате вышеизложенного во многих районах Центральной Черноземной области были массовые выступления населения против советской власти и ее мероприятий»44. Мы не будем подробно останавливаться на содержании уголовного дела. Ход следствия и процесса по делу буевцев детально изложен в исследованиях А.Н. Акиньшина, М.В. Шкаровского, игумена Дамаскина (Орловского)45. Приведем лишь несколько фактов. Архивно-следственное дело № 24705 «Церковно-монархической организации «Буевцы» в Центрально-Черноземной области (февраль июль 1930) состоит из семи томов. Всего по делу было привлечено 492 человека, из них 134 арестованы (не все они принадлежали к буевцам). Обвинительное заключение составлено на 38 человек: 12 из них, в том числе и Алексей (Буй), были приговорены к высшей мере наказания, 14 к 10 годам лагерей, 10 к 5 годам, один был выслан на 5 лет в Северный край и один приговорен к 3 годам лагерей условно46. Приговор к высшей мере в отношении епископа Алексея не был приведен в исполнение. Он и протоиерей Николай Дулов были привлечены по делу всесоюзного центра «Истинное Православие» и до начала сентября 1931 г. находились в Бутырской тюрьме. Высшая мера наказания была заменена епископу Алексею на 10 лет лагерей. С октября 1931 г. по ноябрь 1932 г. он отбывал заключение в Свирлаге, затем был переведен в Соловецкий лагерь. Из одиннадцати расстрелянных десять были причислены к лику святых на Архиерейском юбилейном Соборе в 2000 году: архимандрит Тихон (Кречков), протоиереи Иоанн Стеблин-Каменский и Александр Архангельский, иеромонахи Косма (Вязников) и Георгий (Пожаров), священники Сергий Гортинский, Феодор Яковлев, Георгий Никитин, миряне Ефим Гребенщиков и Петр Вязников47. В это же время в Центрально-Черноземной области продолжались аресты тех священников и групп верующих, кто, по мнению следствия, составлял периферийные группы буевцев. Так, например, в октябре 1931 г. в Бобровском районе была вскрыта контрреволюционная повстанческая организация «именовавшая себя «Правая опортунизьма». По делу проходили священник Александр Кесаревский и несколько крестьян-единоличников, которые были приговорены к разным срокам тюремного заключения48. Но несмотря на репрессии епископ Иоасаф (Попов) назначил новых благочинных – священников Алексея Попова, Федора Авдеева, Александра Чуева, Иоанна Мазкина, под контролем которых оставалось еще около тридцати буевских приходов. С октября 1932-го по январь 1933 г. в Воронежской епархии прошли массовые аресты по новому делу «Церковно-монархической организации «Буевцы». По данным следствия, буевцы, находившиеся некоторое время в подполье, с января 1932 г. снова активизировались. По их мнению, группа включала в себя девять опорных пунктов с сорока ячейками. Участниками ее являлись «скрывшиеся от репрессий» и находящиеся в глубоком подполье последователи епископа Алексея, числом свыше 1000 человек. Главное обвинение против участников «организации» осталось прежним — «активная подготовка вооруженного восстания для свержения Соввласти», включающая в себя агитацию против колхозного строительства, распространение антисоветских листовок, провокационных слухов, вербовку участников и подготовку их к активным выступлениям против советской власти. В материалах дела фигурировала «Схема построения и связи» организации буевцев с Москвой, Ленинградом и с Соловками, где находился сам епископ Алексей. Алексеевский монастырь был к тому времени закрыт, поэтому центром организации следствием был определен храм в пригородном селе Углянец, где служил иеромонах Вассиан (Молоцкой). Логика следствия в выборе центра организации и ее руководителя была простой: иеромонах Вассиан ездил на свидания с епископом Алексеем (Буем) и мог там получать «определенные инструкции». На допросах, под сильнейшим давлением следователя, иеромонах Вассиан «признался», что при последнем свидании в августе 1932 г. епископ Алексей «доверился» ему, заявив, что он через два-три месяца вернется в Воронеж и займет положение правящего архиепископа, так как срок, определенный ему для возвращения в Воронеж, «есть срок гибели Советской власти, которая будет свергнута», то есть «в недалеком времени должен быть убит Сталин». Из материалов архивно-следственного дела № 17699, состоящего также из семи томов, известно, что арестовано было 202 человека. Первая партия подследственных 64 человека осуждена 25 января 1933 г. (приговорены к заключению в лагерь и ссылке). Материалы на 63 человека выделены в отдельное производство. По основному делу обвинение предъявлено 75 заключенным: 70 из них приговорены к разным срокам заключения, пятеро иеромонах Вассиан (Молодцкой), иеродиакон Варсонофий (Фурсов), священники Димитрий Загуменных и Александр Дубинин, мирянин Ф.П. Лузганов к высшей мере наказания, которая впоследствии была заменена на 10 лет заключения. В декабре 1932 г. епископ Алексей был доставлен в Воронеж для второго следствия по делу буевцев. Измученный многолетним пребыванием в лагере, неоднократными этапами и перессылками, шантажируемый угрозой расстрела, если не подпишет признания вины, епископ Алексей не выдержал давления. И 25 декабря 1932 г. он написал покаяние: «Благодаря своему воспитанию и окружавшей меня среде, я за время существования революции был враждебно к ней настроен и, естественно, проявил в своей деятельности таковую же враждебность и непримиримость к Советской власти, в чем я перед ней раскаиваюсь. Жизнь в исправительно-трудовых лагерях и постоянные размышления о взятой мною неправильной позиции привели меня к тому, что у меня изменились отношения к Советской власти и что я теперь, с нынешнего часа, решительно отметаю от себя всякую контрреволюционность и отмежевываюсь от всякой контрреволюции. Обещаюсь в будущем не проявлять никакой контрреволюционной деятельности». Ранее, 4 января 1932 г., он написал письмо И. В. Сталину о сочувствии рабоче-крестьянской власти и с просьбой о помиловании. Текст этого письма достаточно короткий, поэтому мы приведем его полностью. «Высокочтимый Иосиф Виссарионович, вам как руководителю нашего отечества небезызвестно, что будучи Управляющим Воронежской епархией и южными епархиями Украины и Кавказа, я обвинен по ст. 58-10-11 и сослан в Свирлагеря на 10 лет. В настоящем письме я не собираюсь оправдывать себя или обвинять кого. Я хочу лишь попросить вас, Иосиф Виссарионович, разрешить мне свободное проживание там, где Вам заблагорассудится. Я искренне сочувствую рабоче-крестьянской власти и всем начинаниям, кои проводятся под Вашим мудрым руководством, а Ваш высший акт благоснисхождения еще более обяжет меня не только быть солидарным, но и работать в контакте с советской властью. Примите уверение в глубоком к Вам уважении. Бывший Управляющий Воронежской епархией и и.д. экзарха Украины – епископ Алексей Буй»49. В результате он был переведен из Свирлага в Соловецкий исправительно-трудовой лагерь, где условия содержания были получше. 12 марта 1933 г. епископ был перевезен в Москву, в конце апреля того же года дело против него было прекращено и он возвращен на Соловки, где работал в деревополировочном цехе. 13 октября 1933 г. в селе Поляны Верхне-Карачанского района Воронежской области были арестованы и привлечены к следствию по групповому делу «буевцев» 15 человек, и среди них священник Алексей Саввин. В октябре 1929 г. иерей Алексей, не согласный с политикой митрополита Сергия, ушел за штат и выехал к епископу Иоасафу (Попову) в Новомосковск. Позднее на допросе он показал: «Мы с ним много беседовали о том, что митр. Сергий, выпустив декларацию и признав Советскую власть, перестал быть православным архиереем». Завершая беседу, епископ Иоасаф сказал: «Мы, православные, не должны разделять радости и принимать горе, как свое горе, той власти, которая уничтожает православную веру»,— и посоветовал отцу Алексею не иметь общения с митрополитом Сергием, а поминать митрополита Петра Крутицкого и епископа Алексея (Буя) или же его, Иоасафа, как правящего епископа. Благочинный «буевских» приходов, протоиерей Феодор Авдеев, по указанию епископа Иоасафа, направил отца Алексия на служение в села Карачан и Троицкое, а позднее церковным советом он был приглашен служить в церкви Покрова Божией Матери в селе Поляны. Вскоре он стал известен в округе как священник «тихоновской» ориентации, и на его службы «стекались богомольцы из близлежащих сел, а также из Донской области; приходило человек по 20-30, а в большие праздники стекалось богомольцев до 100 человек и более». На проповедях отец Алексей утверждал, что «при царе, помазаннике Божием, народ жил хорошо, а сейчас народ наказан этой властью за грехи людей, и все, что проводится этой властью — есть наказание Божие»; убеждал прихожан, что в колхозы не надо записываться, что «впереди верующих ждут гонения, но надо терпеть и не отходить от Господа». На следствии Алексей Саввин подтвердил, что «с момента существования советской власти и до сего времени я на страже борьбы с нею, как человек глубоко верующий и видящий в советской власти врага, который уничтожает православную религию». И добавил, что стал к ней еще более враждебен, когда был расстрелян в 1930 году его сын, священник Николай Саввин. «Когда ко мне обращались за советом верующие, я отвечал, что это дело вашей совести, а я лично являюсь контрреволюционером и веду борьбу с советской властью на почве своих религиозных убеждений», показал он при допросе. 21 февраля 1934 г. арестованные были приговорены: священник Алексей Саввин, как «организатор контрреволюционной церковно-монархической группы», — к 10 годам лагерей, псаломщики и активные члены приходского совета, как «активные помощники Саввину в борьбе с советской властью», — к 5 годам лагерей, 9 человек — к 3 годам лагерей. 13 апреля 1934 г. Алексей Саввин обратился к М.И. Калинину с просьбой «дозволить жить на воле», так как ему уже 78 с половиной лет, он тяжело болен и лежит в больнице при Козловском доме заключения. 23 мая 1934 года приговор Алексею Саввину был снижен до 5 лет лагерей условно, и он был освобожден. В Воронежской епархии последние последовавшие за епископом Алексеем (Буем) храмы были закрыты в 1935 г. В том году была арестована еще одна значительная группа буевцев во главе с иеромонахом Иеронимом. Уцелевшие последователи епископа Алексея стали служить исключительно тайно. В 1937-1938 гг. по епархии прокатилась новая волна арестов буевцев. Так, в сентябре 1937 г. по делу «контрреволюционной террористической повстанческой организации на территории Воронежской области» было арестовано 102 человека. Названные лидерами организации священник Павел Смирнский и иеромонах Антоний из бывшего Толшевского монастыря были расстреляны50. Сам епископ Алексей после ликвидации Соловецкого лагеря особого назначения некоторое время находился в г. Медвежьегорск в Карелии, где был арестован и расстрелян 3 ноября 1937 г. по приговору тройки УНКВД по Ленинградской области51. Со смертью главного вдохновителя раскола исчез и сам смысл разделения. Некоторые из сподвижников епископа Алексея пополнили ряды Катакомбного движения, влившись в ряды истинно-православных христиан.


Н. С. Сапелкин


Примечание:
43Перов И. С крестом и обрезом //Воронежские чекисты рассказывают. В., 1976, С. 86-96.
44ГАОПИ ВО, ф.9353, оп.2, д. 24705, л.
45См.: Акиньшин А.Н. Церковь и власть в Воронеже в 1920-1930-е годы (Процессы Петра Зверева и Алексия Буя) // Церковь и ее деятели в истории России. Воронеж, 1993. С. 134 - 145, Шкаровский М.В. Указ. соч., Дамаскин (Орловский). Указ. соч.
46ГАОПИ ВО, ф.9353, оп.2, д. 24705, л.88.
47Дамаскин (Орловский). Указ. соч., С. 287.
48ГАОПИ ВО, ф.9353, оп.2, д. 21123.
49Цит. по: Шкаровский М.В. Указ. соч. С. 240, 241.
50ГАОПИ ВО, ф.9323, оп.2, д. 22139.
51Акиньшин А.Н. Епископ Алексий (Буй) // Воронежские архипастыри от святителя Митрофана до наших дней. Историко-биографические очерки. Воронеж, 2003. С. 329–336.


Источник: Сапелкин Н.С. Буевский раскол в Воронежской епархии в 1927-1937 // Из истории Воронежского края. Вып.17/ Отв.редактор А.Н. Акиньшин. - 351 с. – С. 170-192.


Tags: Воронежское, Краеведение, Церковное, спецкурс
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments