О Соборе Воронежских святых (sobor_voronezh) wrote,
О Соборе Воронежских святых
sobor_voronezh

Category:

Буевский раскол в Воронежской епархии 1927-1937 гг. Часть 1.

В истории Русской Православной Церкви именем «буевцы» называют наиболее радикально настроенных участников иосифлянского раскола второй четверти ХХ века, территориально находившихся в основном в Центрально-Черноземном регионе 1. Термин введен сотрудниками следственных органов ОГПУ по имени епископа Алексея (Буя), временно управлявшего Воронежской епархией в 1927-28 годах. Этот термин постепенно закрепился в церковных и светских кругах. То есть, буевский раскол, будучи составной частью иосифлянского раскола, стал для нашей территории и синонимом иосифлянства. В этом ключе мы и будем его рассматривать.


Определив хронологические рамки исследования моментом зарождения церковной оппозиции линии Заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) в 1927 году и временем окончания земной жизни самого лидера раскола в 1937 году. Середина двадцатых годов была сложным временем для Церкви, когда, по словам митрополита Сергия (Страгородского): «расстройство церковных дел дошло до последнего предела, и церковный корабль почти не имел управления. Центр был мало осведомлен о жизни епархий, а епархии лишь по слухам знали о центре. Были епархии и приходы, которые, блуждая среди неосведомленности, жили отдельной жизнью, не зная, за кем идти, чтобы сохранить православие»2. После смерти патриарха Тихона (Белавина) в Церкви стали нарастать центробежные тенденции. Одних только патриарших местоблюстителей и их Заместителей к 1927 г. было 13 человек, причем 12 из них находись в заключении или ссылке, а бывший на свободе Серафим (Самойлович) архиепископ Угличский был настолько малоизвестен, что многие епархии просто не знали о его существовании. Для исправления такого положения необходимо было, прежде всего, «утвердить Церковь на прочном фундаменте гражданской законности» деятельность Православной церкви все еще не была легализована органами советской власти. Не признанная государством, она не могла нормально устроить свою внутреннюю жизнь. Митрополит Сергий понимал, что находящуюся в бесправном положении Русскую Церковь либо растерзают раскольники, либо, уйдя в подполье, она превратится в сектантские общества, и поэтому твердо стал на путь легализации церковной деятельности. Находясь с декабря 1926-го по апрель 1927 г. в заключении, митрополит Сергий пошел на переговоры с ОГПУ по определению устраивающих обе стороны вариантов положения Православной Церкви в СССР. После освобождения митрополита Сергия архиепископ Серафим передал ему местоблюстительские полномочия. Уже 10 мая митрополит Сергий направил в ОГПУ проект положения об управлении Церковью Временным Патриаршим Священным Синодом. 20 мая пришел ответ из ОГПУ, что «препятствий к деятельности этого органа впредь до утверждения не встречается» (Синод был утвержден в августе)3. Заместитель патриаршего местоблюстителя и созданный при нем Временный Священный Синод получили определенную свободу деятельности по устроению церковной жизни. Тогда же (29 июля 1927 г.) было обнародовано «Послание пастырям и пастве», более известное как «Декларация митрополита Сергия о лояльности». В этом документе, составленном на высочайшем уровне церковной дипломатии, говорилось, что «для христиан нет случайностей, следовательно, советский режим существует по воле Божией, и было бы безумием бороться с режимом или жить так, как если бы ничего не произошло»4. Отдельная группа архиереев, духовенства и мирян, считавших советский режим царством антихриста и усмотревших в Декларации подчинение Божьего «кесареви», порвала литургические связи с патриаршей Церковью. Так образовалось новое раскольническое движение, именуемое в церковной истории как «иосифлянство», названное по имени митрополита Иосифа (Петровых), которого большинство отпавших иерархов и священников избрали своим духовным руководителем5. В Воронежской епархии «Декларацию» встретили также неоднозначно, особенно резкой критике был подвергнут указ митрополита Сергия от 21 октября 1927 г. о богослужебном поминовении государственной власти по формуле: «О богохранимой стране нашей, о властях и воинстве ея, да тихое и безмолвное житие проживем во всяком благочестии и чистоте» и об отмене поминовения епархиальных архиереев, находящихся в ссылке. На состоявшемся 24 октября собрании воронежского духовенства и мирян, «для заслушания Декларации», несколько священников городских приходов выразили недоверие митрополиту Сергию6. Сразу же после этого прошли первые аресты протестующих: 25 октября 1927 г. в Воронеже был арестован протоиерей Петр Новосельцев, 28 ноября протоиерей Илия Пироженко. Они были высланы из города 17 февраля 1928 г. Начальник Воронежского губернского отдела ОГПУ Торопкин 3 декабря 1927 г. докладывал начальнику 6-го отделения секретного отдела ОГПУ Е. А. Тучкову, что при аресте «лидеров адмвысланных попов, объявлявших себя противниками всяких уступок соввласти», под престолом Покровской церкви, где до ареста настоятельствовал протоиерей Петр, был обнаружен «Ответ» на Декларацию митрополита Сергия. Отец Илия признал, что размножил его десятками и разослал во многие адреса. Сообщив об изъятии еще и тетрадей с антисоветскими проповедями, в отношении которых протоиерей Петр Новосельцев признал свое авторство, Торопкин на основании сопоставления «оборота речи и ерундиции» (так в документе) проповедей и «Ответа» предположил: «Если Новосельцев не автор, то принимал близкое участие к выпуску в свет этого антисоветского пасквиля»7. До настоящего времени историки не располагают точными данными, кто в большей степени способствовал появлению этого раскола: сторонники митрополита Сергия или его оппозиция. Судя по всему, осведомители ОГПУ были и с той и с другой стороны время от времени оппоненты обменивались обвинениями о сотрудничестве с этой структурой8. Анализ событий 1927 года в Воронеже показывает, что со стороны органов советской власти велась определенная работа по подготовке будущего раскола. Так власти «равнодушно» смотрели на назначения на высокодоходные городские приходы ссыльных священников, что вызывало определенное непонимание у местных священнослужителей. Принимать такие решения самостоятельно мог только авторитетный и харизматичный епископ, но такого в это время в Воронеже не было. После ареста воронежского архиепископа Петра (Зверева) временно управляющим Воронежской епархией с 28 февраля 1927 г. стал Алексей (Буй) епископ Козловский, викарий Тамбовской епархии, находившийся до этого в течение шести месяцев в Бутырской тюрьме Москвы. В июле того же года он был определен епископом Уразовским, викарием Воронежской епархии и с ведома гражданских властей переехал в Воронеж для управления епархией. В сентябре 1927 г. в Москве состоялась хиротония Владимира (Горьковского) во епископа Богучарского, викария Воронежской епархии, которому гражданские власти также разрешили проживать в Воронеже. Таким образом, в руководстве епархией оказались не самые авторитетные церковные деятели: «чужак» тридцатипятилетний Алексей (Буй), без церковного образования, с трехлетним епископским стажем, без опыта управления епархией; и «свой» шестидесятитрехлетний Владимир (Горьковский), служивший в епархии на разных должностях с 1889 г., принявший монашеский постриг в 1926 году9. На приезд епископа Алексея (Буя) даже воронежские обновленцы отреагировали спокойно, не видя в нем серьезного соперника: «В августе месяце в Воронеж прибыл новый епископ Алексей Буй из Козлова. Новый тихоновский архиерей не произвел никакого впечатления на верующих и, по всей видимости, представит из себя противника не очень опасного и не сильного»10. Однако сразу же по прибытии в Воронеж епископ Алексей взял под свое особое покровительство ссыльных священников, назначая их на лучшие приходы города. Протоиереев Петра Новосельцева и Владимира Чиликина в Покровскую церковь женского монастыря, протоиерея Николая Пискановского – в Вознесенскую церковь, священника Илью Пироженко во Владимирскую церковь, священника Сергия Гортинского в церковь Алексеевского мужского монастыря. Прибывший в ноябре 1927 г. в административную ссылку в Воронеж протоиерей Иоанн Стеблин-Каменский стал настоятелем и вскоре одним из благочинных епархии11. При этом по отношению к «местным кадрам» епископ Алексей вел себя вызывающе. По донесению осведомителей, «имея вспыльчивый характер, в обращении с посетителями и окружающими позволяет себе быть необыкновенно резким и грубым: нашуметь, накричать, выпроводить за дверь, толкнуть, обозвать дураком (даже при богослужении) – это у него обычное явление. Православным духовенством он не управляет, а ведет с ним, можно сказать, расправу; по мнимым поводам и за самые маловажные проступки лишает священников мест и запрещает в священнослужении»12. Таким своим поведением епископ Алексей, естественно, возбудил против себя определенную часть духовенства и верующих епархии. На него стали поступать жалобы к заместителю патриаршего местоблюстителя митрополиту Сергию. «Митрополит Сергий и патриарший при нем Синод отнеслись к этим жалобам с полной серьезностью, и епископу Алексею предстояла перспектива в ближайшем времени быть снятым с Воронежской кафедры, а может быть даже и запрещенным в священнослужении»13. С октября 1927 г. в Воронеже стали распространяться «документальные летучки скабрезного характера, что он не епископ, отрекался от Бога, прохвост, жулик, педераст и прочее»14. В некоторых приходах верующие стали требовать от духовенства, чтобы оно «выявило личность епископа Алексея». Священники поначалу отказывались от подобной щекотливой миссии, «находя это неудобным, невоспитанным», а затем решили проинформировать епископа Алексея о распространяемых слухах. 10 января 1928 г. их изложил ему протоиерей Тихон Гарницкий и потребовал предоставить верительную грамоту о хиротонии, чтобы положить конец всем разговорам. Отец Тихон сообщил обо всех подробностях своего визита к епископу Алексею в письме митрополиту Сергию (Страгородскому), которое было перлюстрировано сотрудниками ОГПУ и его копия хранится ныне в материалах уголовного дела. «После упорного отказа, после угроз лишить меня места, сана и должности благочинного, он дал мне справку патриаршего местоблюстителя от 29 декабря 1927 г. за № 7895м о том, что он православный епископ и определен управлять Воронежской епархией 13 июля 1927 г.» сообщает протоиерей Тихон. Далее он пишет, что «от имени сельского духовенства я потребовал от него следующее: своими деяниями и действиями не компрометировать епископский сан, в личной жизни скрасить семейный оттенок, городские церкви очистить от ссыльных священников, так как это набрасывает тень на всех. Все эти требования Алексей Буй обещал исполнить»15. Вполне возможно, что епископ Алексей решил порвать отношения с митрополитом Сергием, чтобы упредить его кадровое решение в отношении себя. Ведь первоначально он признал «новый курс» митрополита Сергия, и, как мы знаем сегодня, ссыльные священнослужители не предпринимали каких-либо значительных усилий, чтобы переубедить его в этом16. Из протоколов допроса известно, что влияние на него оказывал московский священник князь Николай Дулов, бывший полковник Генерального штаба царской армии, являвшийся секретным сотрудником ОГПУ. И, со слов Николая Дулова, протоиерей Николай Пискановский17. 22 января 1928 г. епископ Алексей обратился с посланием к православному духовенству и мирянам епархии: «Мы, к великому нашему прискорбию, обнаружили в последних деяниях возвратившегося к своим обязанностям заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия стремительный уклон в сторону обновленчества, превышение прав и полномочий, предоставленных ему, и нарушение св. канонов… Своими, противными духу Православия, деяниями митрополит Сергий отторгнул себя от единства со Святой, Соборной и Апостольской Церковью и утратил право предстоятельства Русской Церкви… Все распоряжения и прещения... митрополита Сергия и его Синода, как сродные обновленчеству и григорианству, признаются недействительными и никакого значения для нас не имеют». И признал своим «высшим духовным руководителем» митрополита Иосифа (Петровых)18. Это послание было доставлено келейником епископа Алексея, священником Стефаном Степановым, митрополиту Ленинградскому Иосифу и, несмотря на отказ административно возглавить воронежское духовенство, получило его одобрение. Владыка Иосиф поставил на обращении резолюцию: «Управляйтесь сами, самостоятельно – иначе погубите и меня и себя»19. Распоряжением митрополита Сергия от 27 января 1928 г. за № 137 епископ Алексей (Буй) «за раскол и произведенную им церковную смуту на основании 34 Апостольского правила, 13, 14 и 15 правил Двукратного Собора освобожден от управления епархией и уволен на покой с запрещением в священнослужении и преданием каноническому суду православных епископов». Временное управление Воронежской епархией было передано епископу Владимиру (Горьковскому)20. Таким образом, условия для раскола были созданы правильной расстановкой действующих лиц, большинство из которых использовали «в темную» и лишь некоторые из них были связаны с ОГПУ. После чего это ведомство стало наблюдать за развитием событий, ведя «агентурную разработку» под названием «Стадо». 28 января епископ Алексей в церкви Девичьего монастыря объявил верующим о том, что ввиду того, что «митрополит Сергий Нижегородский уклонился в обновленчество, православные не должны иметь с ним общение, поэтому в патриаршие местоблюстители он избирает Иосифа Ростовского»21. Как сообщал далее осведомитель, «после него выступил священник Пискановский и начал защищать позицию епископа Алексея. Верующие раскололись, часть сочувственно отнеслась к его выступлению, а часть категорически протестует, говоря, что Горьковского на Буя не променяем, а подход Буя ясен, что он хочет скатить Горьковского. Церкви заняли выжидательную политику, заявляя, что это надо проверить. Епископ Горьковский громит Буя, называя его изменником староцерковничества, автокефалистом. Алексеем же скрывается от Горьковского присланная на имя последнего телеграмма от митрополита Сергия о назначении его управляющим Воронежской епархией, занесенная почтальоном епископу Алексею»22. 30 января 1928 г. епископ Владимир обнародовал свое послание, в котором разъяснил неканоничность действий епископа Алексея. «Ввиду отпадения преосвященного епископа Алексея от Православной патриаршей Церкви и впредь до особых по сему распоряжений Высшей Церковной Власти я как викарий Воронежской епархии, исполняя свой долг, смею предложить к руководству и исполнению следующее: отныне молитвенное общение с епископом Алексеем прекратить, за богослужениями не поминать и со всякими церковными делами обращаться только ко мне»23. 3 февраля текст телеграммы митрополита Сергия стал наконец известен епископу Владимиру, и он известил приходы, что вступил в управление Воронежской епархией24. «Пятого февраля епископ Алексей принял депутацию от воронежских церквей, пред которой обвинил епископа Владимира в тайном сношении с ОГПУ. После чего члены церковного совета Онуфриевского храма заявили председателю, что они перестанут ходить в церковь и припишутся в другой приход, если церковь будет у епископа Владимира»25. «Епископ Алексей, несмотря на запрещение, продолжает принимать у себя благочинных, которым дает подробные инструкции. Так благочинному Станкову запретил собрание духовенства для обсуждения Сергиевского послания»26. «В городе говорят, что епископ Алексей кому-то сказал, что перед выпуском послания его вызывали в ГПУ и предлагали организовать новую автокефальную ориентацию, но он от этого отказался. Говорил он перед отъездом в Москву, что его вызвал тов. Тучков (об этом по всему городу болтали после его отъезда в Москву)»27. 14 февраля 1928 г. временно управляющим Воронежской епархией был назначен Павел (Гальковский), который 24 февраля прибыл в Воронеж и начал служить в храме Сошествия Святого Духа на Терновой поляне28. 6 марта 1928 г. из Воронежа в Керчь был переведен епископ Владимир (Горьковский). А в апреле того же года временно управляющим Воронежской епархией был назначен епископ Муромский Макарий (Звездов), который к тому же был управляющим и Владимирской епархией. Эта кадровая чехарда способствовала укреплению позиций епископа Алексея (Буя), который по-прежнему продолжал служить в церкви Алексеево-Акатова монастыря г. Воронежа. Судя по содержанию докладов осведомителей, воронежский отдел ОГПУ был заинтересован в том, чтобы как можно больше приходов пошли за епископом Алексеем. В течение 1928 г. в Воронежской епархии от митрополита Сергия отделилось более 80 приходов, в основном в Острогожском, Усманском и Борисоглебском округах. Понимал ли сам Алексей, какую западню готовят для него и в какую пропасть он ведет поверивших ему прихожан, мы не знаем. Хотя было очевидно, что выстраиваемая епископом Алексеем альтернативная структура со временем может быть использована ОГПУ как повод для обвинений в причастности к «централизованной контрреволюционной организации». Вот что говорят об этом секретные донесения: «По городу ходят слухи о том, что у епископа Алексея Буя было секретное совещание городского духовенства, на котором было вынесено какое-то постановление о мерах к колеблющимся священникам: 13 – за, 2 – воздержалось и 6 – против. Последние шестеро с собрания ушли, не дождавшись конца»29. «Активно сопротивляются епископу Алексею священники Успенской церкви Николай Корчагин, Спасской – Александр Илларионов, Иоанно-Предтеченской (ближняя Чижовка) Петр Никифоров, Владимирского собора – Александр Проскуряков, Терновской Андрей Петров, Онуфриевской Алексей Аристов. Но под влиянием церковных советов и, главное, женщин сдаются. Не поминает его до сих пор только в Ильинской церкви протоиерей Федор Малицкий»30. «Алексей распространяет по городу слухи, что его в Сибири после Колчака пытали в ЧК, вывихнули руки и проч. Чем он и создал себе славу «мученика», а теперь, что у него якобы был обыск, отобрали пишущую машинку, держат под арестом, не дают управлять епархией»31. «Воскресенская церковь в настоящее время ведет нейтральную линию, т. е. не переходит ни туда, ни сюда. Церковный совет склонен к признанию епископа Павла, но священник Иван Андреевский примыкает к Алексею. Посещаемость храма идет большинством старухами и частично рабочими. Послание от епископа Павла разъяснялось только церковному совету, а по посланию епископа Алексея не было предпринято никаких мер». «В Богоявленской церкви произошла перебранка между председателем С.И. Покровским и священником Павлом Смирнским. Покровский написал Смирнскому письмо, на которое последний ответил письмом же, в котором заявил, что Покровский получил изрядную сумму за свою «легальную деятельность» от известного гражданина, т. е. ГПУ. Пишет: «Интересно все-таки, сколько вам заплатило известное учреждение за сделанную вами «легальную» гадость? Вы бы наверно не с таким рвением прославляли свои унтерофицерские замашки. И неужели вам не стыдно, ведь и вы, чай, умирать будете. Удивительно устроен человек, с виду порядочный, а оказывается дурак и подлец». Таким образом, сторонники митрополита Сергия дискредитируются в глазах антисоветски настроенных кругов»32. «В 6 часов вечера 6 марта 1928 г. было назначено заседание церковного совета Богоявленской церкви по поводу легализации. Когда были прочитаны документы о епископе Алексее, характеризующие его деятельность в отношении церковной жизни (документы эти взяты у послушника епископа Павла), то поднялся такой шум, что пришлось закрыть заседание, боясь, что толпа побьет стекла. Сдвиг был сделан в сторону епископа Павла, более сознательная публика встала на его сторону. Но мнение общины такое: если Алексей на свободе, значит, он легальный, а если он нелегальный, то его власть должна арестовать»33. Вот еще одно характерное донесение, судя по содержащейся информации принадлежащее кому-то из церковнослужителей: «Духовенство города Воронежа, с большинством которого приходилось встречаться последнее время, почти поголовно за редким исключением, все стоят за легальную организацию, но вынуждены силою вещей признавать Алексея... Епископ Алексей в предыдущее расколу время навел панику на духовенство своим террором и, заручившись благоволением кликуш и ханжей, стал на них опираться и совершенно игнорировать духовенство. Так, все свои бумаги, воззвания присылает на имя церковных советов, опасаясь, и нужно сказать совершенно правильно, что священники скроют его послания от народа. И весь ужас положения заключается в том, что каждый священник видит в Алексее авантюриста, но полная беспомощность вынуждает идти к нему на поклон. Насколько духовенство жаждет расстаться, видно из того, что все вздохнули, решив, что он больше не вернется. Каково же было огорчение, когда он приехал и еще шире повел дело. Тут уж почувствовалась полная растерянность среди духовенства. 27 марта 1928 г.»34. Вполне возможно, что когда-нибудь исследователям удастся выяснить, кто запускал эти и подобные слухи по каналам неформальной коммуникации. Благодаря этому стало складываться мнение, что сторонники митрополита Сергия связаны с ОГПУ, а епископ Алексей (Буй) есть истинный столп православной веры. К епископу Алексею, как мотыльки на огонь, потянулись недовольные советской властью, которых ОГПУ очень быстро взяло на учет. Так, 18 марта 1928 г. к Алексею (Бую) приезжал епископ Майкопский Варлаам (Лазаренко), передавший ему в управление иосифлянские приходы на Северном Кавказе и на востоке Украины. В Воронежской епархии около 80 приходов отделились от митрополита Сергия к епископу Алексею. Имели место в Воронеже и другие слухи: «по городу ходит копия письма какого-то протоиерея из Витебска с описанием «деяний» там Буя (любовницы и пр.); во Владимирской церкви говорят, что Буй взял взятку 25 рублей, за перевод к пасхе дьякона; 25 апреля в Усманской церкви будет решаться вопрос об отходе от Алексея Буя, на какового имеются компрометирующие сведения, рисующие его чуть ли не авантюристом; ходят слухи, что покойный патриарх Тихон не одобрил рукоположения Буя в епископы Бугульмы»35. Может быть, потому, что ОГПУ не было заинтересовано в разрушении мифа об Алексее (Буе), либо по иной причине, но после визита в Москву в ОГПУ 11 мая 1928 г. Бую запретили жить в Воронеже. Обращает на себя внимание факт контактов епископа Алексея с руководителем 6-го секретного отдела ОГПУ Е.А. Тучковым (как минимум трех). Какие вопросы обсуждались на этих встречах, не известно. Известно лишь, что 6-й отдел занимался уничтожением Церкви и именно в это время Е. А. Тучков получил грамоту и золотые часы за успешную работу36. После Москвы епископ Алексей вместе с влиятельным московским протоиереем Николаем Дуловым выехал в Ленинград, где участвовал в совещании руководителей «иосифлянского» движения. По итогам совещания он стал управляющим всеми «иосифлянскими» приходами юга России и исполняющим обязанности экзарха Украины. В связи с запретом на проживание в Воронеже обсуждался выбор места жительства епископа Алексея. Первоначально предлагались Стрельна или Сестрорецк под Ленинградом, но затем был выбран г. Елец. С 20 мая епископ Алексей стал жить в Ельце у священника Сергия Бутузова. Весной и летом 1928 г. к нему присоединились многие приходы Старооскольского округа во главе с благочинным протоиереем Афанасием Шмигалёвым, храмы Белгорода и Курска, приходы на Кубани. Летом 1928 г. в Ельце прошло совещание духовенства, которое в настоящее время некоторые исследователи называют одной из «сессий» так называемого «Кочующего собора». В итоговом определении «Собор» объявил сторонников митрополита Сергия еретиками и безблагодатными. Сергианство было признано ими ересью в одном ряду с обновленчеством37. В свою очередь, митрополит Сергий указом от 6 августа 1929 г. определил, что «таинства, совершенные в отделении от единства церковного… последователями быв. Ленинградского митр. Иосифа (Петровых), быв. Уразовского епископа Алексия (Буй) недействительны, обращающихся из этих расколов, если последние крещены в расколе, принимать через таинство Св. Миропомазания»38. В сентябре того же года Буй побывал в Задонске у своего сторонника архимандрита Никандра (Стурова). Своим представителем в Воронеже, епархиальным благочинным, он назначил протоиерея Александра Палицына, а после его смерти в конце 1928 г. протоиерея Иоанна Стеблина-Каменского. «После водворения епископа Алексея на жительство в Елец началась волна присоединений. Моя квартира стала вроде странноприимного дома, так как каждый день ночевало от двух до трех священников», заявлял позднее на допросе священник Сергий Бутузов39. Движение охватило около 40 районов Центрально-Черноземной области. Общее число буевского духовенства и монашествующих в России, на Украине и Кавказе достигало 400 человек. Примером популярности епископа Алексея являлся тот факт, что его фотографии достаточно охотно покупались верующими в церковной лавке бывшего Алексеево-Акатова монастыря по 10 копеек за штуку40. В 1928 г. ОГПУ предприняло некоторые меры по уменьшению активности буевской группы: 31 августа из Центрально-Черноземной области были высланы протоиереи Николай Пискановский и Иоанн Андриевский; 7 марта 1929 г. в Ельце был арестован епископ Алексей; 19 мая арестован протоиерей Иоанн Стеблин-Каменский. Постановлением Особого Совещания при Коллегии ОГПУ они были приговорены к заключению в Соловецкий концлагерь сроком на три года. После ареста протоиерея Иоанна Стеблина-Каменского прекратил свое существование легально действовавший параллельно с сергианским буевский епархиальный благочинный совет. Согласно материалам следственных дел, для осуществления практического руководства буевским движением в Воронеже вместо легального благочиннического совета была создана тайная коллегия по управлению епархией (пресвитерианский совет) из пяти человек. Председателем ее стал священник Сергий Гортинский, секретарем настоятель церкви Алексеевского монастыря священник Феодор Яковлев, епархиальный духовник архимандрит Игнатий (Бирюков), священники Евгений Марчевский и Иоанн Житяев. Летом 1929 г. был арестован Сергий Гортинский по обвинению в присвоении прав управления епархией, но доказательств оказалось недостаточно, и он был освобожден. Еще один член, Иоанн Житяев, был арестован в августе, затем ненадолго освобожден, в декабре снова арестован и по обвинению в «воровстве церковных вещей» приговорен к двум годам лишения свободы41. После ареста епископа Алексея воронежских иосифлян окормлял епископ Серпуховский Максим (Жижиленко) с марта по июнь 1929 г. Затем епископ Бахмутский и Донецкий Иоасаф (Попов) с августа 1929го до июня 1931 г.42.


Буевский раскол в Воронежской епархии 1927-1937 гг. Часть 2.


Н. С. Сапелкин


Примечание:
1Шкаровский М.В. Иосифлянское течение в Русской Православной Церкви. СПб., 1999. С. 33.
2Митрополит Иоанн (Снычев) Стояние в вере. СПб., 1997. С.101.
3Шкаровский М.В. Указ.соч. С. 11.
4Акты Святейшего Тихона, патриарха Московского и всея России. М., 1994. С. 499.
5Шкаровский М. В. Указ. соч. С. 4.
6ГАОПИ ВО, ф.9323, оп 2, д.1173, л.1
7ЦА ФСБ РФ, д. 100256, т. 9, л. 14-15.
8ГАОПИ ВО, там же, л. 1-15.
9Аниньшин А.Н. Владимир (Горьковский В.П.)// Воронежская энциклопедия. Воронеж, 2008. Т.1. С.138.
10ГАВО, ф.2565, оп.1, д.26, л.2.
11Дамаскин (Орловский). Указ. соч. С. 222.
12ГАОПИ ВО, там же, л. 3.
13Там же, л. 4.
14Там же, л. 20.
15Там же, л. 21.
16См.: материалы уголовно-следственного дела «Церковно-монархической организации «Буевцы» - ГАОПИ ВО, ф. 9323, оп. 2, д. 24705.
17Там же
18ГАОПИ ВО, ф.9323, оп. 2, д.1173, л.16.
19ГАОПИ ВО, ф. 9323, оп. 2, д. 24705, т.4, л.458.
20Акты Святейшего Тихона, патриарха Московского и всея России. С. 569.
21ГАОПИ ВО, ф.9323, оп 2, д.1173, л.6.
22Там же
23ГАВО, ф.2565, оп.1, д.1, л. 33.
24Там же
25ГАОПИ ВО, ф.9323, оп 2, д.1173, л.7.
26Там же
27Там же
28ГАВО, ф.2565, оп.1, д.1, л.66.
29ГАОПИ ВО, ф.9323, оп 2, д.1173, л.8.
30Там же
31Там же
32Там же, л.5.
33Там же, л.9.
34Там же, л.14.
35Там же, л.19.
36Шеметов Н. Красный «игумен» Евгений Тучков. Материалы к биографии // Церковно-исторический вестник. № 14, 2007. С 5.
37Амвросий (Сиверс). Катакомбная церковь: «Кочующий» Собор 1928 г. // Русское Православие. 1997. № 3(7). С. 2-30.
38Шкаровский М.В. Указ. соч. С. 28.
39ГАОПИ ВО, ф.9323, оп.2, д. 24705, т. 1, л. 50.
40ГАОПИ ВО, ф.9353, оп.2, д. 24705, л.88.
41Там же, д. 25444.
42Беглов А.Л. В поисках «безгрешных катакомб». Церковное подполье в СССР. М., 2008. С.35.


Источник: Сапелкин Н.С. Буевский раскол в Воронежской епархии в 1927-1937 // Из истории Воронежского края. Вып.17/ Отв.редактор А.Н. Акиньшин. - 351 с. – С. 170-192.
Tags: Воронежское, Краеведение, Церковное, спецкурс
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments